Елизаров, Козлов, Павловский, Бугаев («Африка») и другие
Основная задача Пермской книжной ярмарки-2012 — представить пермским читателям самых актуальных отечественных литераторов и мыслителей; людей, определяющих облик и содержание гуманитарной мысли в современной России; героев наших дней, которых завтра назовут классиками. Ярмарка не намерена ограничиваться только авторами художественной прозы. Помимо литературы, программа ярмарки включает в себя еще три важных направления: урбанистику, философию и политику, а также блок детских событий. Кроме того, в связи с тем, что в 2012 году Пермь стала библиотечной столицей России, ярмарка представит и специальную профильную программу для библиотекарей.
Кристиан Макинтош (sic), преподаватель и переводчик с английского, перевел стихотворение Всеволода Емелина. Интересно, как незнакомый с нашими реалиями англоязычный человек поймет, что такое Shenderovich Collective и wreath of artificial white roses?
Russian poet Vsevelod Emelin, described as the “poetic chronicler” of the protests which have flared in Russia since the disputed parliamentary elections in December 2011, has produced a new book of poems, available for 70 roubles (approximately £1.40) fromFanlaster.su. I have attempted to translate one of the poems, not that I consider myself at all qualified to do so:
10 December 2011
I will tie a white ribbon, Ask forgiveness of my mother, Say goodbye to the little children, And go to Bolotnaya Square.
The children lament their daddy’s departure, The wife tears sheaves from her oaten hair. Daddy, you don’t need a white ribbon but white slippers. And a wreath of artificial white roses.
What have you driven this country to, you thieves? What have you driven the people to, you bastards? If I, in my sixth decade, on Saturday, with a hangover, Trudge to listen to the Shenderovich Collective?
But if there is another such action, I’ll go back all the same, And if they ask me my motivation, I’ll say two things: “I’m fed up” and “shit”.
Обложка, 128 с., пер. с нем. под ред. Ивана Болдырева
Вальтер Беньямин начал писать «Улицу с односторонним движением» в 1924 году как «книжечку для друзей» (plaquette). Она вышла в свет в 1928-м в издательстве «Rowohlt» параллельно с важнейшим из законченных трудов Беньямина – «Происхождением немецкой барочной драмы», и посвящена Асе Лацис (1891-1979) – латвийскому режиссеру и актрисе, с которой Беньямин познакомился на Капри в 1924 году. Назначение беньяминовских образов – заставить заговорить вещи, разъяснить сны, увидеть/показать то, в чем автору/читателю прежде было отказано. «Улица с односторонним движением» – это книга обманутых надежд и тревожных ожиданий. И еще: в этой книге среди детских игрушек, воспоминаний о навсегда ушедшей жизни, старых интерьеров и новых свидетельств тихой мещанской радости можно, присмотревшись, различить давно уже поселившуюся там мощь революции. Ее ритм – это не тяжелая солдатская поступь, а легкая походка возлюбленной, а значит, она уже давно одержала победу в наших сердцах.
стоит у нас 72 рубля
кроме этого переиздано
Делез "Кино" и Сибрук Nobrow стоят 526 и 237, соответственно
2 июня в 20-00 в магазине «Фаланстер» состоится презентация книги известного венгерского историка Тамаша Крауса «Ленин. Социально-теоретическая реконструкция»
Российское издание представят автор книги Тамаш Краус и главный редактор журнала «Скепсис» Сергей Соловьев. В результате саботажа со стороны российского партнера книга вышла ничтожным тиражом и потому уже стала библиографической редкостью и одновременно — памятником идеологической цензуры. «Скепсис» планирует в 2014 году выпустить достойное издание этой важной монографии.
«Важнейшая задача историка состоит в том, чтобы вернуть изучаемый ряд исторических событий, процесс, исторический опыт в первоначальный исторический контекст. Это стремление особенно важно в том случае, если речь идет о “феномене Ленина”».
В сборник вошли прежде не публиковавшиеся в России статьи Андреас-Саломе на гендерную тематику, а также воспоминания о Ницше, Рильке и Фрейде. Также в издание включена биографическая работа о писательнице и психоаналитике. Иллюстрировано архивными фотографиями.
Опять двадцать пять Примерно любое столкновение с манифестарными выступлениями теперешней русской критики приводит меня, как известно, в состояние разлития желчи. Вынужден признаться, что даже на этом фоне новая статья Анны Голубковой anchentaube вызывает у меня глубокое недоумение (особенно с учётом её авторства). Примерно любая логическая цепочка в ней, по моему скромному разумению, порвана посередине. Например, утверждается, что "сейчас есть всего два способа определения художественной ценности литературного произведения – традиционный и продвинутый. Традиционный способ определяет художественную ценность степенью сходства/несходства с классическими образцами. <...> Продвинутый способ подразумевает признание и одобрение произведения какой-либо литературной институцией". Несложно увидеть, что классификация эта, хотя и состоит всего из двух позиций, вполне борхесовская: животные делятся на принадлежащих императору и разбивших цветочную вазу. А как же быть, если животные императора разбивают цветочную вазу, то бишь если признание и одобрение литературной институции снискивается степенью сходства с классическими образцами? Я вот по наивности полагал, что противоположностью культу традиции является культ инновации (и на стороне обоих выступают какие-либо институции), причём эта оппозиция бинарна и лежит в плоскости эстетики, тогда как институциональному принципу легитимации противопоставляются, в плоскости социологии культуры, самые разные критерии: от гипостазированного личного вкуса отдельного читателя до статистически достоверного народного признания, – причём корреляция этих принципов с новизной либо традиционностью довольно-таки непрямая. С другой стороны, литературные институции в их сегодняшнем состоянии, неподконтрольном механизму тоталитарного управления культурой, довольно-таки напрямую (хотя и не в равной степени) связаны с личными вкусами (или, вернее сказать, с личными эстетическими платформами) совершенно конкретных лиц – и как же это "структура литературного процесса у нас, по большому счету, до сих пор остается прежней советской и соответственно – полностью отрицающей личное творческое начало", если единицами этой структуры выступают, например, журнал "Арион" Алексея Алёхина, журнал "Воздух" Дмитрия Кузьмина, журнал "Дети Ра" Евгения Степанова, издательство "Русский Гулливер" Вадима Месяца – представляющие собой (независимо от того, хороши они или плохи) именно что материализацию личного творческого начала помянутых лиц?
На этой зыбкой почве в статье делаются крайне смелые выводы – в том числе ровно того рода, от которого при начале статьи обещано было воздерживаться. Так, в начале предлагалось вопрос "об исторических перспективах того или иного современного поэтического шедевра" оставить в ведении музы истории Клио – в том смысле, что предсказать будущее мы не можем. Отчего ж тогда в кульминации статьи заявляется, что "современное стихотворение нельзя вырывать из исторического и литературного контекста, без которого его просто невозможно правильно прочесть"? Ведь для того, чтобы можно было прочесть стихотворение как в историческом контексте (как свидетельство о его эпохе), так и вне его (как вклад в новую, нынешнюю эпоху), должна сперва настать история: для современного стихотворения эти два подхода совпадают; следовательно, вопреки первоначальному обещанию, Анна Голубкова отказывает "современным поэтическим шедеврам" именно в "исторической перспективе", т.е. в том, что их смогут читать в будущем иначе как свидетельство о прошлом; может быть, как сказано в известной пьесе, не стоит пока предварять – пусть уж скажет своё слово муза Клио? С другой стороны, с мыслью о том, что произведение невозможно правильно прочесть вне литературного и исторического контекста, можно бы и согласиться – но тезис о наличии единственно правильного прочтения вроде бы противоречит идеалу множественности интерпретаций, почему-то разбираемому в статье на примере отношения статьи Добролюбова к роману Тургенева? Но даже и в рамках концепции множественности правильных интерпретаций – Тургенева с Достоевским вряд ли удастся прочесть сколь-либо правильно вне исторического и литературного контекста: Достоевский, прочитанный без хотя бы очень приблизительного представления о том, что до него были Пушкин и Гоголь, или о том, что за люди и в каких условиях жили в России в 60-70-е годы XIX столетия, – будет, вопреки Голубковой, прочитан не как универсальная энциклопедия русских национальных проблем, а как истерическая невнятица (я не обсуждаю сейчас вопрос о том, как прочитывается Достоевский в ином историческом и литературном контексте – например, западным читателем, который про Пушкина и Гоголя знает мало что, но у которого, напротив, в культурном горизонте Диккенс с Бальзаком).
Далее, я совершенно не понимаю, в каком это смысле от читателя современной поэзии "требуется заранее определенный набор усилий по восприятию и интерпретации данного произведения, что означает полное отсутствие свободы или хотя бы какой-то многовариантности прочтения" – тогда как раньше, подразумевается, было не так. С одной стороны, множественность интерпретаций, о которой так легко говорить на примере романов Достоевского и Тургенева, боюсь, станет совсем не столь очевидной на примере современной им лирики. С другой стороны, многовариантность прочтения позднего Мандельштама – что называется, налицо, но я бы сказал, что от его читателя таки требуется "определенный набор усилий по восприятию и интерпретации", а без такого набора эта поэзия остается, в свою очередь, набором слов. Но и, к примеру сказать, в поэзии Марии Степановой я усматриваю чёрт знает какую многовариантность прочтения.
И всё это, между тем, клонится в очередной раз к обличению засилья критиков и кураторов. В чьём лице современная русская поэзия переживает засилье критиков – я, убей бог, не понимаю: мне по-простому кажется, что сегодняшняя русская критика поэзии настолько слабосильна и малочисленна, что говорить о её серьёзном влиянии на литературный процесс несколько смешно. В принципе же повышение роли медиаторных, посреднических позиций в литературном процессе напрямую обусловлено повышением объема и разнообразия сочиняемых стихов: пока "заранее определенный набор усилий по восприятию и интерпретации данного произведения" примерно одинаков для всего, что пишется в данное время, а общий корпус написанного обозрим, – критик и куратор фигуры вполне факультативные, но когда все начинают писать по-разному и в объёмах, превосходящих читательские возможности, то фигура ответственного посредника становится ключевой. Утверждение о том, что это-де ущемляет личность автора или личность читателя, – откровенная ерунда: в отсутствие ответственного посредника возможность встречи личности этого читателя с личностью этого автора при лавинообразном росте производства информации стремилась бы к нулю (а она и сейчас не слишком велика, потому что посредников слишком мало и работают они слишком неэффективно). Дальше может идти разговор об обобществлении (возможном ли? продуктивном ли?) вот этой посреднической миссии в рамках всякой сетевой демократии, но это уже совсем другая тема.
Не говоря уже о том, что тезис "качество литературного произведения определяем исключительно при помощи собственного вкуса" довольно странно выглядит в сопровождении резиньяций "в современном мире категории «личности» и тем более «личного вкуса» совершенно не в почете", поскольку последнее наблюдение очевидным образом противоречит данной нам в ощущениях литературной действительности (в частности, двух месяцев не прошло, как мы в прошлый раз обсуждали статью о необходимости читателю и критику руководствоваться личным вкусом).
Сегодня поздно вечером улетаем в Томск. На поэтический фестиваль placeнигде http://placenigde.ru/ Кажется, это может быть достаточно интересно!!!) Вернемся 1го утром (как же, у нас День защиты детей!!!)
рэди-мэйд Лоскутова на открытии выставки РОДИНА в Новосибирске 31 мая на открытии «Музейной ночи» с выставкой «РОДИНА» я покажу реди-мейд перформанс «Обряжение во плоть хулителей Христовых смыслов». Сама выставка откроется в 18:00 в бывшем здании «Сибирской ярмарки» — Красный проспект, 220/10. Мой же перформанс будет происходить на улице, у входа в здание, увидеть его можно будет ориентировочно с 18:00 до 19:30, да и не только увидеть — в нём можно будет поучаствовать, и даже нужно, потому что одному мне не справиться. Как? Зачем? Все самые-пресамые шокирующие подробности и пояснения с вертушки под афишей.
Два месяца новосибирские лубочные театралы, обрядившись во плоть хулителей, разыгрывали вокруг выставки «Родина» свои самодеятельные антрепризы. С третьей попытки, с опозданием в две недели, выставка всё же открывается, но полноценным это открытие не сможет стать без прощального выступления скоморошьей ватаги, без финальной джем-сессии артистов погорелого театра. Если не мы, то кто?
Друзья! Братья! Сестры! До перформанса пара дней! Отпускайте бороды, расчехляйте костюмы Сергея Ервандыча, скорее обмажемся пеной, достанем из широких штанин профбилеты граждан РФ, соберёмся народом в Собор, нарожаем для Бердска детей, прогоним Гельминта из СВЯТОЙ СИБИРИ!
Марат Александрович, а давайте в вашем блоге проект замутим. Помните как раньше был театр одной картины? делает пост, вешаете на него картину ( чтобы можно еще было увеличить по клику) и в течении дня обсуждаем и разговариваем. а точнее сремся именно по конкретной работе.
учиться и "почитать" - не всегда одно и то же Речь ведь идет о ВИЗУАЛЬНОМ в него надо погружаться Сегодня искусство не категориально (почитал выучил эстетика композиция цветовые соотношения) а контектстуально. В контексты надо погружаться. Каждый человек хоть сколько-то погружен, т.е. каждый может воспринимать. Но степень погружения обычно очень поверхностная. Контекстов несколько: 1. искусство прошлого (знания) 2. то что делают художники сейчас во всем мире (кругозор) 3. социальный контекст (актуальность) 4. творчество конкретного художника, его художественная стратегия (вовлеченность)
Последняя выставка галереи «М&Ю Гельман»: участник Московской и Венецианской биеннале, один из лидеров московской «новой волны».
Не всякий зритель поймет, кому из героев новых картин Каллимы повезло: пассажирам троллейбуса, пробирающегося зимой с ул. Кабельной на Солянку по 45-му маршруту, участникам соревнований, которых приветствуют зрители. Или самому художнику, который изображает снегопад за окном собственной мастерской. Для Алексея Каллимы все действительно сложилось не так плохо: уроженец Грозного, выпускник Краснодарского художественного училища стал лет десять назад одним из лидеров московской «новой волны», участвовал в Московской и Венецианской биеннале, был первым лауреатом премии «Инновация». Продемонстрировав множество впечатляющих экспериментов, он решительно остановился на верной доброй смеси социального реализма с примитивизмом, напоминающей опыты советских монументалистов. И вот теперь, когда новое поколение левых, превращая искусство в жизнь, собирается на Чистых и Баррикадной, вступает в тесное взаимодействие с органами правопорядка и мечтает о лучшей жизни, может показывать написанные зимой работы. Хотя и тем, кто дождался троллейбуса, повезло не меньше. И поклонникам узнаваемого и непредсказуемого Каллимы тоже. А то ведь галерея закрывается, и неизвестно, где в следующий раз придется встретить его работы.
Иллюстрация: Алексей Каллима «Считай, что тебе повезло». 2012. Холст, уголь, сангина. Фрагмент. Courtesy автор и ГельманГалерея
Родители детей из хора спектакля "Сон в летнюю ночь" в музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко опровергли причастность к письму, отправленному от их имени протоиерею Чаплину.
«Несколько дней мы - родители, наши дети и педагоги - живем в каком-то абсурдном кошмаре. Отвратительная фальшивка, написанная якобы от нашего имени, без конца обсуждается в СМИ. Официально и ответственно заявляем; «Никто из нас этого клеветнического письма не писал!», - пишут возмущенные папы и мамы в своем ответе.
«И мы, и наши чудесные педагоги, и руководители, и режиссеры спектакля тщательно оберегают наших детей от любой не только непристойности, но даже двусмысленности, которая могла бы возникнуть на репетициях. Дети поют музыку Бриттена и прекрасно отдают себе отчет в том, что они играют отрицательные роли школьных хулиганов. А для разумных родителей это великолепный повод еще раз поговорить с детьми о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо».
И вот на наших тщательно оберегаемых от непристойностей детей через интернет и СМИ полился поток мерзостей и грязи. А наши умные и благородные правозащитники ринулись тем временем защищать абстрактных виртуальных детей от мифического зла, абсолютно не подумав о реальных живых детях, об их чувствах и душах», - подводят печальный итог измученные отцы и матери.
Пиком наступления на основы традиционной культуры стали, как ни странно, события, случившиеся в последние годы, когда некая группа во главе с М. Гельманом попыталась штурмом захватить региональное культурное пространство и «переиначить» его на «иностранный манер».
Тут же Гельман заводит шарманку о «городском патриотизме», о городах-государствах, за которыми он видит будущее: «В ближайшее время патриотизм городской станет сильнее, чем патриотизм национальный и государственный. Условно говоря, «мы – казанские» или «мы – краснодарские» будет звучать громче, чем «мы - русские». Потому, что живешь в первую очередь не в стране, а в городе. Городской патриотизм, я думаю, это наше будущее».
На «Эхо Москвы» он заявил: «Вообще, у меня идея такая, что страны уходят, основными субъектами становятся города. Постиндустриальная экономика движется к тому, что будут городские цивилизации. Не русская цивилизация, а будет Москва, Пермь, Нью-Йорк».
То есть, предлагается прямой путь к развалу России на отдельные территории - города-государства, как до Иоанна Калиты. Сейчас Гельман пытается втянуть их в созданную им организацию «Культурный альянс», на деле являющуюся для России альянсом буквально антикультуры.
Через такой «культурный проект» будет происходить «культурная децентрализация» - разрушение русской культурной матрицы, которая и объединяет все города и веси России в единую державу.
В РПЦ предложили забрасывать яйцами спектакли 28 мая 2012 | 16:01
Православные священники предложили забрасывать тухлыми яйцами театральные постановки, которые не нравятся верующим. Такой метод взаимодействия с искусством они считают «эффективным».
Протоиерей Смирнов известен своими резкими высказываниями. Так, этой весной он призывал к расправам над участницами группы Pussy Riot, а в 2011 году выразил удовлетворение в связи со смертью социолога Игоря Кона.
В этом году "Длинные истории Перми" посвящены, так сказать, поэзии. Направление "Образ строфы", в отличие от прочих, заточено под текст стихотворения, а не под картинку. То есть, над ним работали не столько художники, сколько шрифтовики и типографы. Для этого направления я подбирал стихи. Изначально это называлось "со-куратор", потом "литературный консультант", а потом перестало называться как-либо вообще. Ну оно и хорошо, в принципе, если речь идёт о творческом проекте. Авторство стихов, кстати, тоже не подписано, и это не менее правильно.
Изначально планировалась разработка чуть ли не полноценной поэтической карты, маркировка пространства подходящими для этого конкретного пространства стихами. Потом количество заборов для "Образа строфы" сократилось в три раза, так что эта идея осталась максимум в рудиментарном виде. А вот что осталось, посмотрите:
Это Летов:
Это Бродский:
Это Хармс:
Это Маяковский:
Это Ахматова:
Это Эрнст Яндль:
Если интересно, где что за стихи - спрашивайте в каментах, а иначе интрига пропадает. Некоторые из них ведь трудно просто так сходу разобрать. Вообще то, как они были реализованы, для меня стало сюрпризом, потому что к художественной части я отношения не имел и окончательный результат смотрел, как и все пермяки, уже нанесённым на заборы. От Маяковского я, например, в восторге, Бродский простоват и не нравится мне по цветам, а к Летову у меня отношение сложное. Потому что внешне не то чтобы очень приятное решение, зато с идеей - человек почувствовал стихотворение как молитву и решил нарисовать его стилизованным "церковным" шрифтом.
Изначально к каждому забору нужно было подобрать по три варианта стихов - то есть, на месте Летова мог бы быть Анчаров, на месте Ахматовой - Введенский и так далее. Художники выбирал сами, и я, в общем, доволен. Как минимум не думаю, что в России есть второе такое место, в котором знакомец Бликсы Баргельда и замечательный поэт Эрнст Яндль был бы процитирован на заборе в промзоне. Такие дела.
ну и чтоб два раза не вставать http://ruskline.ru/analitika/2012/05/28/likvidaciya_kultury/ Вот в эту федерально-идеологическую пустоту и вбивают-вдавливают-втискивают-вживляют телераскручиваемых сорокиных-быковых-ерофеевых-гришковцов-гельманов... из Москвы в Пермь, из Перми в Новосибирск, из Новосибирска в Краснодар... от оперных постановок в Большом до моноспектаклей и выставок в провинциальных ДК... народ плюётся? так то дело вкуса... а вкус воспитывается - и затратные суммы на «проекты» выказывают цели их хозяев: ликвидация культуры - это ликвидация нации.
Сотрудники полиции в воскресенье вечером провели в Москве первое задержание по делу о «массовых беспорядках» 6 мая. Подозреваемая – 18-летняя Александра Духанина – участвовала в протестном лагере на Чистых прудах и в кампании в защиту Цаговского леса в Жуковском, сообщается в пресс-релизе организации «Автономное действие».
Около 18:30 на улице Фадеева оперативные сотрудники в штатском, которых сопровождали сотрудники в форме, представились Духаниной сотрудниками уголовного розыска из главного управления МВД по Москве, и заявили, что задерживают ее для проверки личности.
В 23:30 друзьям Александры позвонил ее государственный адвокат и сообщил, что она задержана по статьям УК РФ «Призывы к массовым беспорядкам» и «Насилие по отношению к представителю власти» в связи с событиями 6 мая на Болотной площади. Была проведена очная ставка с сотрудником ОМОНа. По словам адвоката, Александра признает свое участие в акции 6 мая на Болотной, но заявляет, что никаких насильственных действий она не совершала.
Друзья задержанной сообщили, что в ночь с воскресенья на понедельник была совершена попытка обыска в квартире Александры, но сотрудники полиции не смогли попасть в нее. В ближайшее время должен состоятся суд по избранию меры пресечения, скорее всего, дело будет слушаться в Басманном суде Москвы.
Короче началось, видимо на анархов будут вешать организацию, призывы и т.п.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
burzui's Friends Page
![[info]](../../img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
